Кликните, чтобы не дожидаться завершения операции
[ закрыть ]
01.05.2021 18:30

Билл Мюррей: «Быть собой не так уж и просто»

В начале апреля на 36-м Международном кинофестивале в Санта-Барбаре (SBIFF) Биллу Мюррею вручили почетную награду Maltin Modern Master за выдающиеся заслуги в кинематографе, включая его работы в фильмах от «Охотников за привидениями» и «Дня сурка» до «Последней капли» и «Академии Рашмор». В общем, за все те проекты, благодаря которым легко понять, почему Билл стал легендой. Во время 90-минутной презентации, на которой были представлены многочисленные отрывки из картин с Мюрреем, и последующей беседы актер поделился своими мыслями и инсайтами насчет некоторых режиссеров, повспоминал о том, что привело его в профессию, рассказал, что думал о волосах Энди МакДауэлл на съемках «Дня сурка», о режиссерах Уэсе Андерсоне и Софии Копполе и о многом другом.

Вы представляли себя актером, когда только-только начали заниматься шоу-бизнесом?

Работа у меня появилась до того, как я понял, что могу зарабатывать этим на жизнь. Однажды вечером на сцене я что-то изобразил и подумал: «Эй, недурно. Я мог бы этим зарабатывать». Тогда и решил, что так и сделаю. И затем, уже исходя из тех мыслей, я осознал, что чем больше я буду получать удовольствия от своей деятельности, тем лучше буду с ней справляться... С тех пор этого плана и придерживался.

Бывало ли такое, что вы и ваши коллеги получили удовольствие от работы над фильмом, а сам фильм вышел отстойным?

Не думаю... Был парочка, которые вышли не очень, но нравились лично мне, а были такие, что оказались какими-то чересчур загадочными и не сработали. И всего один раз получилось так, что из отличной команды, экстраординарного времен и крутого пейзажа мы в итоге получили пазл, который так и не сумели сложить. Но такое было лишь раз. Мне повезло.



На кого вам больше всех нравилось смотреть в детстве?

Мне по молодости не особо были интересны те, кого тогда показывали, я их распробовал чуть позже. Первый, кто мне приходит в голову, — это Джек Бенни... Я включал телевизор и записывал его, чтобы потом еще раз вернуться и пересмотреть. Джек Бенни был идеальным, абсолютно идеальным. Так, в детстве меня не особо интересовал Джон Уэйн, он казался мне слишком суровым. Но позже он мне понравился, и я стал внимательней следить за ним. Думаю, у него был потрясающий самоконтроль, и он не противился этому. Позволял истории прийти к нему, становился ее движущей силой лучше, чем я мог себе тогда представить. Еще Кэри Грант. Люди думали, что он просто красивый, но я могу бесконечно пересматривать «На север через северо-запад». Если его показывают по телевизору, я просто не могу переключить... Он забавный, романтичный, он жесткий и напуганный. Это на самом деле отличный перформанс, и такие Грант выдавал постоянно. К сожалению, из-за его красивого тела и смазливого лица зрители не воспринимали Кэри всерьез.

В некоторых ранних фильмах из-за вас и ваших коллег по съемочной площадке складывается такой образ, глядя на который зрители думают, что у вас все так легко получается, потому что на экране и правда вы...

Ну, это непросто. Кто-то недавно сказал мне: «Видел ваш последний фильм. Надеюсь, вам не заплатили, потому что вы там просто были собой». В ответ я пробормотал: «Знаешь, быть собой труднее, чем вы думаете. Почему бы вам как-нибудь не попробовать?». Не так-то просто это сделать, настоящий жизненный вызов.

Каково было работать с Айвеном Райтманом и Харольдом Рэмисом на начальном этапе вашей карьеры?

Поначалу Айвен обещал, что если фильм не получится хорошим, он и не выйдет. Просто Айвен был болваном-канадцем, которого тайно вывезли из Чехословакии на дне лодки, так что первое время все, что мы могли делать, это постоянно посмеиваться и подшучивать над ним. Но он определенно научился снимать кино. Мы вместе сделали несколько фильмов, и все они выстрелили. А Харольда я знал по чикагскому театру Second City, где служил мой брат. Мой брат — причина, по которой я стал актером, у меня не было иного выбора. Я сбегал в театр от осуждающих взглядов, смотрел все эти шоу и думал, что могу и сам испытать удачу здесь... Харольд был ко мне, молодому панку, очень добр. Он стал частью той самой моей удачи. Мне повезло, что я мог цепляться за успех таких людей, как [Джон] Белуши и Дэнни Эйкройд, многому научился, наблюдая за ними. Вот вы говорите, я никому не подражаю, но первое время я определенно звучал как мой брат Брайан. В Second City мне поручали играть некоторые его сцены, и зрители наверняка думали что-то вроде: «О, Брайан снова в шоу».

Как вы адаптировались при переходе из импровизационной комедии в кино?

Самое сложное — это когда ты рассказываешь анекдот или говоришь что-то смешное, а никто не смеется. И так девять месяцев. Внутри поселяется ощущение, что что-то с тобой не так, начинаешь задумываться, почему ты так плохо спишь. А потом идешь сниматься в кино и думаешь: «О, давным-давно я сказал что-то смешное, и никто не смеялся». Когда смотришь на это со зрителями, становишься такой: «Слава богу, все кончено. Какое облегчение!».



В «Охотниках за привидениями» вам предлагали импровизировать или все реплики отрабатывались перед съемками?

Репетиции для лузеров. Думаю, мы все это знаем. Нам просто нравится выходить и делать это. В сценарии есть два аспекта. Он может быть настолько хорош, насколько это возможно, но когда ты выходишь в физический мир, и тебе нужно стоять, говорить, двигаться, всегда появляется что-то неожиданное и неучтенное. Тут-то ты и зарабатываешь свою репутацию. Мертвый фильм — это фильм, в котором иногда сценарий — все, что есть, а то, что происходит во время съемок, не учитывается. А в этот момент происходит много чего, и если ты можешь это заметить, осознать, прочувствовать, сцена станет более живой, как и сам фильм... Многие современные ленты со спецэффектами выглядят довольно слабо, но «Охотники за привидениями» до сих пор смотрятся живенько и правдоподобно. Мы вчетвером — Эрни Хадсон, Дэнни, Харольд и я — понимали, что либо потонем вместе, либо поплывем. И мы всегда заботились друг о друге.

Что касается импровизации, Харольд был мозгом «Охотников за привидениями», Дэнни был их сердцем, Эрни — душой, а я — устами. Мне нужно было много говорить... Когда спецэффекты поднимали свою уродливую голову, мне приходилось немного поработать, отрабатывать свои деньги и комментировать происходящее как член аудитории и как главный умник нашей группы, чтобы сохранить видимость куража в том, чего мы добивались и чего боялись. А нас пугали даже декорации — все это электричество и прочие штуки. Трюки на самом деле были страшные и опасные. Раньше большинство трюков я делал сам, но от одного я тогда отказался. Каскадер сказал: «Я разберусь», — и в итоге взлетел вверх и приземлился промежностью на угол мраморного стола. Я не всегда оказываюсь прав, но когда я прав, я это чувствую. Даже по фильму видно, что этот момент был для него очень болезненным. Если бы я прилетел на стол, я бы заорал. Я сейчас думаю, что в кинобизнесе я обманул смерть, но в тот день я обманул мужественность.

Вы не хотели сниматься в «Охотниках за привидениями 2»?

Да, я не очень хотел. И думал, что единственная причина, по которой это кому-то надо, — деньги. Я, вероятно, меньше всех хотел сниматься в сиквеле, но меня все равно кто-то перехитрил. Нас снова собрали вместе, а поскольку мы не виделись со съемок первой части, получилось довольно весело... Собрали вместе и предъявили неплохую идею. И я подумал: «Обалдеть, у нас все получится!». Но в итоге получилась не та история, которую они написали. У Харольда была отличная идея, но когда я появился на съемочной площадке, я подумал: «Что это, черт возьми, такое?». Но съемки уже шли, и пришлось думать, как сделать, чтобы все это сработало. Впрочем, даже просто вновь оказаться вместе было очень здорово... Первый фильм мне, конечно, больше нравится. Помню, какую шумиху мы устроили в Нью-Йорке, разъезжая по городу в своих костюмах. Люди думали, мы какие-то законники. Когда мы проезжали на красный свет по улице с односторонним движением, казалось, что мы контролируем ситуацию. На съемках второго фильма нам уже не так много сходило с рук.



Как вы оказались на орбите Уэса Андерсона?

Я получил много весточек от моего агента, который все время присылал мне кассеты с первым фильм Уэса, «Бутылочная ракета». У меня, наверно, самая большая коллекция «Бутылочных ракет» среди всех людей на планете. И я до сих пор не посмотрел эту картину, просто не было времени. И как-то мне прислали сценарий «Академии Рашмор» и спросили: «Не хотите ли вы познакомиться с этим человеком?». Я ответил: «В этом нет необходимости... Он точно знает, что собирается делать. Когда приступаем к работе?». Мне очень повезло работать с Уэсом и над всеми остальными его фильмами. Это человек делает кинопроизводство по-настоящему незабываемым.

Что вы помните о «Дне сурка»?

Энди МакДауэлл просто свела меня с ума. Мы все ждали, когда появятся ее волосы. Дело в том, что у нее самые великолепные волосы, которые вы только могли когда-либо увидеть. И когда она наконец приходила, тебе нужно было просто сдаться... Я много раз думал, что стоило бы извиниться перед ней за то, что я вел себя как чокнутый. Я не совсем из тех актеров, что работают по системе Станиславского, но я на самом деле возмущен тем фактом, что она до сих пор в меня не влюбилась. Мы снимали 17 недель, но даже под конец я ей все еще не нравился. Вероятно, это держало меня в тонусе — это и был мой запасной метод... Хочу засвидетельствовать, что она в этом фильме действительно очень хороша. Более чем действительно хороша. Хотя фильм был трудный, а ей еще и приходилось иметь дело с этими волосами...

Как вам работалось с Софией Копполой?

Я люблю Софию. И чем дольше ее знаю, тем сильнее люблю ее и то, что она делает. Она настоящая, полноценная американка. Работающая мать и художник, сестра и жена. Она это все, а я ничего из этого... Когда София идет на работу, она точно знает, чего хочет. Мы зовем ее боссом, зовем бархатным молотком. Эта женщина очень мягкая и хрупкая, но умеет быть жесткой с теми, кто пытается сбить ее с пути. У тебя может быть какая-то хорошая идея (а София отлично умеет распознавать хорошие идеи), но независимо от того, насколько красноречиво или льстиво ты представишь ей идею плохую, она неизменно ответит: «Нет, я так не думаю». На это очень интересно смотреть. Я в таком не разбираюсь, потому что не особо и пытаюсь. Наблюдать за Копполой — это как смотреть за фокусником из-за кулис. Чистый восторг.



Вы такая творческая личность, но за камерой стояли всего один раз — в «Быстрой перемене». Как так вышло?

Я еще не приступил к делу. Мне нужно работать. Я на самом деле считаю, что мне надо писать. Пока я могу писать только какие-то отрывки и диалоги, но что-то цельное — совсем другое дело... Когда пришло время вставать за камеру, мне нечего было дать зрителю. А ведь есть люди, которые продолжают снимать. Например, Клинт Иствуд. В прошлом году ему стукнуло 90, и он снял фильм. Не понимаю, как он это делает... Мне повезло работать с такими режиссерами, как София, Уэс, Джим Джармуш, Рубен Фляйшер. Но у меня есть этот страх, который, вероятно, заставляет других актеров говорить: «Какая удача. Как ему удается работать с этими людьми? Что он делает? Почему? Разве он еще не умер?». Может, когда-нибудь дым рассеется и я сфокусируюсь. Может быть, научусь чему-нибудь, работая с людьми, которые знают, что делают.

Источник: Collider
Рубрика: Интервью
Теги: интервью, персона
Поделиться:


Топ 250
209
Железная хватка
True Grit (7.90)
210
Офисное пространство
Office Space (7.90)
211
Перекресток Миллера
Miller's Crossing (7.90)
212
Выходной день Ферриса Бьюллера
Ferris Bueller's Day Off (7.90)
213
21 грамм
21 Grams (7.90)
214
Рок-н-рольщики
Sing Street (7.90)
215
300 спартанцев
300 (7.80)
216
Мальчишник в Вегасе
The Hangover (7.80)
218
Люди Икс: Первый класс
X-Men: First Class (7.80)
весь топ