Предельно британский, застегнувший на все пуговицы свою личную жизнь и при этом обжигающе темпераментный вне реальности, на сцене и перед камерой. Этакая бездна обаяния и сарказма, властитель той части дамской аудитории, которая уже не западает на мармеладного Роберта Паттинсона, но еще далека от маразма.

Рикмана никогда нельзя было причислить к когорте молодых и ранних. Чтобы пойти учиться в Королевскую академию драматического искусства в 26 (!) лет, уже имея художественное образование и намеченную благополучную жизненную колею, надо обладать изрядной смесью стоицизма, наглости и уверенности в себе.

А кто его знает, может, напротив — наивности, безответственности и ощущения дара божьего. Сейчас уже можно признать: мир совсем не обеднел без Рикмана-дизайнера и Рикмана-художника, зато в лице Рикмана-актера приобрел многое.

Он практически безгрешен в выборе ролей. А что еще мы хотели от того, кто на телеэкране дебютировал в экранизации «Ромео и Джульетты»? Удивительно, но подавляющее количество материалов об Алане Рикмане возвещает, что он укрепился в амплуа обаятельного злодея, после чего идут упоминания о террористе из «Крепкого орешка» и Северусе Снейпе из поттерианы. Складывается ощущение, что репортеры проспали все пресс-показы, кроме вышеупомянутых.

Но факт остается фактом, бармалеи в его исполнении запоминаются, вызывают сопереживание, вытаскивают на свою волну. Наверное, потому что Рикману удается придать им психологическую правдивость, подвести к зрительскому креслу и выбить, наконец, поп-корн из рук.

Будь это Ханс Грубер — антагонист Брюса Уиллиса, или следователь из «Страны в шкафу», или заигравшийся гипнотист Антон Месмер из одноименной ленты; все они вдруг оказываются очень настоящими, с ощутимыми для зрителя частотой пульса и уровнем артериального давления.

После старта и ставшего очевидным успеха франшизы о «мальчике-который-выжил» Рикман, будто назло многочисленным обожателям пубертатного возраста, развернулся на полную катушку. Он много снимался, играл в театре и занимался озвучиванием. В «Суини Тодде» Рикман пел дуэтом с Джонни Деппом. В «Божественном творении» оперировал на сердце. В нежном, с ноткой фатализма фильме «Реальная любовь» получал в комплекте седину в бороду и все остальное в ребро.

В «Снежном пироге» неподражаемо отработал в дуэте с Сигурни Уивер. Кстати, именно героя «Снежного пирога» Рикман в одном из своих интервью назвал похожим на себя самого. Фильм, что и говорить, бесподобный, парадоксально «не киношный» и «не глянцевый», — и оттого завораживающий.

Кстати, к финалу поттерианы Рикман сменил гнев на милость и перестал плеваться высокодуховным ядом в своего персонажа. Отчасти потому, что роль-то оказалась с изюминкой, отчасти потому, что бедняга Снейп помог ему перейти на новый творческий уровень и открыл двери в зал мировой известности и востребованности.

И, несмотря на то, что Рикман однажды назвал киноиндустрию «большим ведром д...ма», он все-таки обещал и в семьдесят быть и на сцене, и на экране. Что не может не радовать.

Спродюсированная американцем, это была типичная эмигрантская история о молодом человеке, который из-за трудностей своего финансового положения вынужден искать работу за рубежом. При этом паренек не забывает о корнях и, заработав достаточно, возвращается назад, чтобы избавить свою возлюбленную и ее семью от угрозы выселения с их земель.

В Америке «Паренька» приняли очень хорошо, ведь на тот момент США считались буквально землей обетованной для всех приезжих из Старого Света. Поэтому и на протяжении следующего десятилетия в Ирландии снимали фильмы практически только об уезжающих; сложи эти ленты вместе — и получится настоящая эмигрантская сага. В Дублине, начиная с середины 1910-х, кинематографисты подступились к мелодрамам и комедиям о борьбе ирландского народа за независимость. Так, ответом на американский фильм «Рождение нации» стал ирландский «Нокнаго» (1918).

После того, как в 1921 году после двухлетней войны было образовано Ирландское свободное государство-доминион, цензура принялась контролировать содержание как отечественных, так и импортных фильмов, особенно тщательно следя за балансом взглядов режиссеров-католиков и режиссеров-республиканцев.

Во время Второй мировой войны измотанная внутренними проблемами Ирландия сохраняла нейтралитет. Ее главной задачей было восстановление своего национального «я», передача культурных ценностей молодым ирландцам. В том числе и для этого в 1943 году был основан Национальный институт кино, который финансировал в основном документальные ленты, чтобы пиарить страну на международной арене. Институт курировался католической церковью, поэтому и пиар был соответствующий: борьба за независимость Ирландии есть частное проявление борьбы за соблюдение законов католической церкви.

Оживление ирландского кинематографа началось в поздних '50-х, когда взгляды руководителей кинокомпании Ardmore Studios совпали с изменением политического курса и появлением новых прогрессивных движений. Это были первые попытки фильммейкеров уйти от ограниченного католико-республиканского дуализма.

Одной из первых ласточек обновления ирландского кино стал документальный фильм Питера Леннона «Трудная дорога в Дублин» (1968), который в жесткой форме заклеймил старых ирландских политиков и служителей культа, сложив на них всю ответственность за стагнацию и общее отсталое положение страны. Фильм был показан в Каннах и, при всем желании ирландских цензоров, запретить его на родине не вышло («секса нет, Питер, нам нечего Вам предъявить...»). Таким образом, «Трудная дорога» стала первой картиной, открыто заявившей всему миру, что Ирландия задыхается под гнетом католической церкви.

Новая волна ирландского кинематографа ознаменовалась выходом фильма Боба Куинна с труднопроизносимым названием, в основу которого легла национальная ирландская поэма. Именно этот режиссер дал толчок развитию ирландского инди-кинематографа. Следующую картину Куинн посвятил насилию в семье. В центре сюжета — самогонщик из Коннемары, который пытается избежать преследования со стороны полиции. «Потин» вызвал бурю негодования жителей западного побережья, так как изображал самую изнанку их быта. Вынес, так сказать, из избы весь сор.

Главной особенностью ирландского кино «новой волны» стало обсуждение тем, крайне неудобных для католиков — гомосексуализма, насилия, разных извращений. Так, «Рифер и модель» (1989) — это глубоко рефлексивная история о нескольких весьма колоритных персонажах (бывшие бойцы IRA, бывшая проститутка, действующий гей), которые в декорациях голодающей Ирландии пытаются устроить свое счастье.

Джим Шеридан, Нил Джордан и Пэт О’Коннор — эти фильммейкеры в восьмидесятые-девяностые годы прославили ирландский кинематограф на весь мир. «Дневник террориста» О’Коннора, история любви, которая развивается на обломках ирландско-британских баррикад, был номинирован на «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля, и уже в свой следующий фильм режиссер пригласил Колина Ферта и Кеннета Брану.

Однако самым известным в 1980-е годы ирландским режиссером был Нил Джордан, который, после нескольких успешных проектов на родине, как и многие другие ирландцы-киношники, переметнулся работать за границу. А за границей уже назревал бум. Бум ирландского кино, который был спровоцирован драмой Шеридана «Моя левая нога».

Байопик об инвалиде Кристи Брауне (Дэниэл Дэй-Льюис), рисующем пальцами левой ноги, удостоился двух «Оскаров», а сам Дэниэл быстро стал любимчиком режиссера. Тандем Дэй-Льюис — Джордан доказал свою жизнеспособность еще как минимум дважды: в биографической драме «Во имя отца» Дэниэл сыграл молодого ирландца Джерри Конлона, отсидевшего ни за что 15 лет (см. историю Гилфордской четверки), а в спортивной драме «Боксер» — бывшего солдата IRA, который, уже после тюрьмы, пытается начать новую жизнь.

В '90-е годы ирландские кинематографы дарят миру несколько фильмов, ставших культовыми. Среди них — «Обязательства» Алана Паркера о рок-группе из пригорода Дублина, а также три наиболее значимых ленты конца XX века: «Жестокая игра», «Майкл Коллинз» и «Мясник» Нила Джордана.

По-новому взглянуть на историю страны решил британский режиссер Пол Гринграсс в своей драме «Кровавое воскресенье» (2002) о бойне во время беспорядков в Северной Ирландии в 1972 году. Ревизию прошлого также провел Кен Лоуч в военной драме «Ветер, что колышет ячмень» (2006), которая получила «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах.

Самое интересное, что наиболее пронзительные и правдивые фильмы об истории Ирландии были сделаны британскими режиссерами. А ведь именно британцы на протяжении многих лет считались главной проблемой ирландцев и одновременно

Пока, впрочем, ни DreamWorks Animation, ни китайские товарищи комментариев СМИ не дают.

Заместитель председателя КНР Си Цзиньпин сейчас находится с визитом в США, и после встреч с Бараком Обамой и крупнейшими американскими инвесторами планирует посетить Лос-Анджелес, чтобы принять участие в объявлении проекта, уже названного одной из самых крупных сделок в истории взаимоотношений Голливуда и китайских медиа.

Джеффри Катценберг, генеральный директор DreamWorks Animation, пытается воспользоваться растущим китайским рынком, который выглядит явно привлекательней переживающего не лучшие времена американского. Другое дело, что в Китае любое развитие ограничено политической волей руководства: так, например, существует годовая квота на покупку в прокат иностранной кино- и телевизионной продукции, что, разумеется, не слишком радует США. Такие компании, как Relativity Media и Legendary Entertainment, чтобы обойти это ограничение, уже начали работать с китайскими студиями напрямую.

Тем временем Китай, отставая только от США и Японии, стал уже третьим по величине рынком кино в мире с общими сборами в $2,09 млрд, что на 29% превышает показатели прошлого года. Согласно прогнозам, за следующие 10 лет Поднебесная может оказаться крупнейшим прокатчиком кино на мировом рынке. Кроме того, Китай демонстрирует самый быстрый темп роста количества кинотеатров (по три экрана в день).

«Цветы войны» с Кристианом Бэйлом — отличный пример того, как фильм китайского режиссера (Чжан Имоу), спродюсированный и проданный по-американски, может открыть местным фильмам мировой рынок.

Китайский лидер Ху Цзиньтао, кстати, очень любит голливудские фильмы о войне и в случае сотрудничества в сфере кино рассчитывает на «равноправное партнерство», основанное на «взаимном уважении».

FOX тоже был не против того, чтобы сохранить Хауса, рейтинг которого держался на уровне 3,5 демо у аудитории 18-49 лет, и собирал у экранов по 9,1 млн зрителей — неплохой показатель для драмы, которая идет уже 8 лет. Да и студия Universal TV не видела ничего плохого в том, чтобы не заканчивать проект.

Но в то же время FOX, который тратит на серию $5 млн, хотел, чтобы договоренность о сокращении финансирования была достигнута до того, как появится возможность продления. Инсайдеры сообщают, что Universal TV сделал запрос на 22-серийный сезон, в то время как канал запросил всего 13 эпизодов на финал. Этим решением на студии были даже слегка ошарашены.

В мае 2011 переговоры между FOX и Universal завершились «на флажке», когда сеть уже должна была представить свое расписание на следующий сезон. Сделка включала в себя сокращение бюджета, что означало уход Лизы Эдельштейн (Кадди) и другие перемены. На этот раз стороны, судя по всему, перетянули с переговорами, а для «Хауса» это означало одно — финал.

А теперь вспомните, как много было вопросов — продлят сериал или нет? Никто не мог этого сказать, даже Шор, потому что сам не знал, как проходят переговоры. Продюсеры до последнего хотели протолкнуть свои условия, но в итоге попали в патовую ситуацию: либо получить свое, но не иметь уверенности в будущем сериала — а значит, и в «красивом» финале, либо закончить сезон «правильно», но без шансов на продление.

А тут еще в затылок дышали новые проекты: хорошо показал себя Alcatraz («Алькатрас»), скорее всего его нужно будет продлевать; Touch («Контакт») с Кифером Сазерлендом тоже неплох, — так что сразу два удачных шоу у канала есть, а это значит, что «Хауса» можно отпускать. Мавр свое дело сделал.

Продюсеры и FOX согласились свернуть проект, и 8-го февраля об этом было объявлено актерскому составу.

Последняя серия сериала выйдет 21-го мая.

Раньше, когда носитель с кинофильмом доставлялся из пункта А в пункт Б с помощью трудолюбивых логистиков, помешать премьере состояться в назначенный день могли множество факторов — от форс-мажорных (град, пожар, пробки) до человеческого (проспал, заблудился, потерял пленку). Бывало и такое, что фильм при перевозке портился и в пункт Б прибывал в совершенно непотребном виде.

Теоретически теперь процесс доставки может осуществляться так:
— на здании кинотеатра устанавливается специальная антенна (комплект оборудования в целом обойдется инициаторам проекта примерно в 250 тыс. руб.);
— на специально созданный сервер через спутник закачивается фильм (если кому интересно, скорость информационного потока обещают до 45 Мбит/сек.);
— в оговоренный контрактом день фильм открывается в кинотеатре.

Опять-таки теоретически, формат, в котором станут передавать фильм, будет хитрым образом закодирован, что должно защитить его от пиратов (правильно, ключевое слово — «должно»). Чтобы «распечатать» картину, нужно будет воспользоваться секретным кодом, который будет высылаться отдельным файлом строго в день начала проката.

Для прокатчика такой способ может удешевить процесс доставки фильмов в кинотеатры. А может и не удешевить. Например, в «Каро-Премьер», где уже протестировали эту систему, пока сомневаются в ее рентабельности. Спутниковая передача данных пока остается дорогим удовольствием, и многие прокатчики наверняка выберут путь попроще — подождать, пока эта система не начнет работать бесперебойно у «СинеЛаба» и не докажет свою жизнеспособность менее инициативным компаниям.

Итак, четыре правила.

1. Время и ритм. «Не нужно охватывать все, представьте, что вы бежите по узкому коридору и у вас есть 45 секунд до завершения речи. Для вашего же блага. История учит нас, что чем больше победитель говорит, тем менее он интересен. Если вы продолжаете после этих 45 секунд что-то вещать, за вас уже неловко».

2. Команда. «Если вы являетесь частью команды победителей, выберите одного человека, который будет говорить от имени всей группы, а не за себя одного. Академия будет находиться в постоянном контакте с вами, чтобы узнать, кого вы делегируете для благодарственной речи».

3. Лысина и вторая речь. «Аудитория хочет смотреть вам в глаза, когда вы достигнете вершины своей профессиональной карьеры, а если уткнетесь в лист бумаги, все, что останется лицезреть зрителям, — ваша лысина. Кроме того, за кулисами, сразу после триумфа, вас будет ждать камера Oscar.com. Вот там-то можно говорить, сколько душе угодно. Даже если вас много, каждый будет иметь возможность выступить. Эта речь будет сразу размещена в Сети, так что готовьтесь и к ней тоже».

4. Момент и масштаб. «Спонтанность требует серьезной подготовки, поэтому обдумайте и запомните все, чем вы захотите поразить, вдохновить и заинтриговать нас».

Само мероприятие пройдет в отеле Beverly Wilshire (разумеется, в Беверли-Хиллз), и какие-то его эпизоды традиционно станут частью ««Оскара»» (26-го февраля), который все мы ждем с нетерпением.

Вечерняя сетка пока выглядит следующим образом.

20.00. The Gifted («Одаренный») с 8,4 миллиона зрителей и рейтингом в 1,2, упал на 4 и 8 процентов соответственно, а вот Kitchen Nightmares («Кухонные кошмары») резко пошли вверх (3,85 млн / 1,6), став безусловным лидером среди восьмичасовых сериалов.

21.00. CSI: NY («CSI: Место преступления Нью-Йорк ») с 10,2 млн и рейтингом в 1,6 немного потерял, но остался лидером часа.

22.00. Blue Bloods («Голубая кровь») так и осталась главным сериалом пятницы: 11,3 млн посмотревших и рейтинг в 1,7. Достойно.

Так вот, что же такого произошло, что образовалась эта петля времени? Ответ оказался довольно простым: из фильма вырезали целый кусок, который и объясняет все происходящее. Выяснилось, что в самом начале повествования Фил ругается со своей девушкой по имени Стефани, которая решает наложить на него проклятье, как в сказке: день будет повторяться до тех пор, пока его не поцелует красавица.

Вот, собственно, и все. Никаких тебе высших сил и геомагнитных изменений. Просто злость и проклятие. Видимо, для того, чтобы не превращать фильм в обычную сказку о том, «какая безумная эта штука любовь», режиссер не стал вставлять эпизод с бывшей подружкой. Может, и правильно сделал.